А истина где-то посередине

В 1988 году, после смерти мамы и ухода из Новосибирской консерватории я занялся бизнесом. Строить его решил по цивилизованным правилам — настолько, насколько это было возможно в ту пору отнюдь не цивилизованного рынка.

Основанная мной компания, названная Boyko Corporation, была многопрофильной – занималась телекоммуникациями, рекламой, фармацевтикой, строительством, транспортными перевозками, научными исследованиями в области ультразвука.

Здание бывшего Горкома КПСС в Бийске.

Как музыкант, я не оставался в стороне и от культурных мероприятий — поддерживал проведение музыкальных фестивалей и сам основал несколько. Один из них, «Мартовский Jazz», кажется, существует по сей день.

У меня была репутация крепкого и удачливого бизнесмена — в частности, я был одним из основателей и акционеров первого коммерческого банка «Бийск», провёл в город интернет, подписал дилерский договор №1 с компанией «Алтайвитамины».

В приватизацию не влезал, сомнительными сделками не занимался, далал всё «с нуля», поскольку был романтичным апологетом принципа «сделай себя сам». Думал, что после распада советской распределительной системы пришло время, когда можно и у нас спокойно и уверенно строить своё будущее по глянцевому западному образцу. Участвовал в выставках, инвестировал в науку и персонал, занимаясь его обучением. В какой-то момент все сотрудники моего офиса, кроме двух секретарш, были людьми по возрасту старше меня.

Каким-то образом удавалось держаться в стороне и от власти, и от криминала — и те и другие, как я думаю, ценили мою общественную деятельность и не трогали — я не платил ни взяток, ни за «крышу». Снимал часть одного из этажей в здании бывшего Горкома КПСС на центральной площади Бийска. В офисе работало около 30 человек, у подъезда дежурили два личных водителя.

Большинство моих друзей по бизнесу вели дела проще — ни секретарей, ни даже бухгалтерию они как правило не держали, а занимались в основном торговлей. Утром, открывая офис, сами садились за телефон и начинали обзванивать склады, магазины и друг друга, узнавая, что у кого есть. Торговали мукой, водкой, сигаретами — всем, что продавалось, а продавалось тогда всё — это было время тотального дефицита. Накрутки были от 10% до бесконечности — к примеру один из знакомых, Слава Болычев, держа аптеку, покупал в Томске аспирин по 4 копейки за упаковку, а продавал в рознице за 200 рублей.

Не стоит думать при том, что это было время лёгкого бизнеса. Это было драматичное и даже трагическое время, причём безысходность советского периода для людей свободолюбивых сохранилось и в новом, только в других формах. Иметь капитал в СССР было незаконно, в новой России — небезопасно.

Слава каждый вечер забирал выручку из аптеки, после чего нередко заезжал ко мне в офис или домой — поболтать от скуки. Он был человек бывалый — лет на 15-20 старше меня, отсидел в тюрьме, и кажется, не один раз — и по криминалу, и по «экономическим» статьям. На мой «цивилизованный» бизнес смотрел скептически, рекомендовал всё делать «проще». Критиковал, впрочем, без фанатизма — понимал, что каждый идёт своим путём. Новой власти он не верил, в стабильный путь к светлому будущему тоже. Славу я уважал и слушал внимательно — разумеется, всё равно всё делая по-своему.

Сам он жил тоже проще. Если мой рабочий день затягивался до полуночи, а за 10 лет не было ни одного отпуска и даже выходного, он не перерабатывал, а заработанное попросту тратил. В день его доход в сравнении с моими оборотами был небольшим — около 200 долларов, но для провинциального Бийска это были приличные деньги. Квартира у него была, дачу построил, хороший автомобиль приобрёл, а на что-то другое тратиться смысла не видел. Если я всю прибыль инвестировал в новый бизнес, он попросту спускал. Это и было причиной наших обычных споров.

Волнующей его проблемой было что делать с выручкой. Рубли он конвертировал в наличные доллары (тогда так делали все), а что придумать дальше — не знал. Держать в банке не хотел — в те дни они лопались один за другим, некоторые для того и открывались — собрать вклады и сбежать. Держать дома было опасно, закапывать в лесу или на даче нелепо: «Сам потом не найду, вдруг забуду». Расширять бизнес по моему совету, как я собственно и делал, он не хотел — зачем, если и с этими деньгами не знал, как поступать?

Слава сторонился показной роскоши, жил тихо, доход спускал на отдых разной степени культурности – в том числе сауны и девушек, которым всегда дарил что-то дорогое. Когда я говорил «Слав, ты если уж тратишь, так тратил бы на себя», он отвечал: «Ты не понимаешь. Я ведь не на них трачу — я на себя трачу». Аргумент исчерпывающий.

Однажды он пропал, надолго. Как позже оказалось — насовсем. Нашли его только через несколько лет, в лесу. Кто и за что убил — так и осталось неизвестным.

В августе 1998 года грянул дефолт, который мало кто пережил. Для меня это было шоком, от которого в деловом плане я так и не смог оправиться. Дело даже не в том, что за несколько недель я потерял всё, ради чего работал 10 лет. Начать заново я мог, но не захотел — просто разуверился в том, что в России это возможно.

К тому же бизнес сам по себе меня перестал интересовать — скучал по музыке, от которой ушёл, считая, что не имел права ей заниматься, пока не поставлю на ноги себя, а классика тогда доход не могла принести, никакой абсолютно. Когда начинал бизнес в 1988-м, у меня появилась семья, оставался отец, на которого обрушился рак, двое младших братьев, которым тоже требовалась поддержка — я, как старший, чувствовал ответственность.

Отца не стало в 1995-м, братья подросли и каждый пошёл своей дорогой, к 1998 году моя семья тоже фактически распалась. Новую жизнь начинать в том городе я не хотел и уехал из него.

Прошло много лет, а Славу Болычева, светлая ему память, иногда вспоминаю. На вопрос, кто из нас был тогда прав, ответа нет до сих пор. С одной стороны, он пожил в своё удовольствие, в чём я себе в чудесные годы романтической молодости полностью отказывал ради работы — которая, как он и предупреждал, рухнула, сгорев без остатка. После того как исчез мой бизнес с оборотом около 100 миллионов рублей, в Москву в 1998-м я приехал с 300 долларами в кармане, усталый и разбитый, при этом выглядел лет на 10 старше своего возраста. Лишь через год, продав остававшиеся у меня акции бийского банка, я вновь взялся за дело.

Конечно, те 10 лет не прошли даром. Я вернулся к классической музыке, пусть и не как композитор, которым хотел стать. Занимаюсь любимым делом, заново созданным. Опыт деловой жизни также пригодился — хоть и не вернулся в бизнес, в новом времени без деловых качеств нельзя. Цивилизованный бизнес, хоть и с оговорками, в России прижился. Надолго ли? Ответ Славы, будь он жив, я хорошо знаю.

Разница, впрочем, большая — Славы Болычева давно нет, да и мало кто помнит это имя. Его ведь и при жизни в родном городе знали только немногочисленные близкие друзья — публичной личностью он никогда не был.

А истина в тех наших спорах со Славой, как всегда, была видимо где-то посередине.


Новости в этой категории

Зазеркалье — о «русской оккупации» Крыма

Зазеркалье — о «русской оккупации» Крыма

Полностью переформатировать сознание, выдать чёрное за белое, зеркально поменять нравственные полюса — большая, продолжительная, но вполне выполнимая задача. Никогда не мог подумать, что технология «цветных…

Поздравляю всех с успешным Олимпийскими играми в Сочи!

Поздравляю всех с успешным Олимпийскими играми в Сочи!

Впервые в истории мы опередили всех по количеству побед. Мы показали, что можем и строить, и принимать, и побеждать. Теперь у нас есть лучшая в…

На службе технологий манипулирования массовым сознанием

На службе технологий манипулирования массовым сознанием

Опубликовал его некий украинец Олег Леусенко, содержание постов которого носит исключительно односторонний антироссийский характер. В нём мало чего о самой Украине без привязке к России,…