Дело Александра Пана – когда лодочников много, лодка лезет на гору

Арестован музыкант, активно участвовавший в кампании по защите профессора Анатолия Рябова.

Ситуация не самого приятного свойства заставляет высказаться сегодня, в середине лета. Она касается скрипача Александра Пана, в отношении которого ведётся уголовное преследование.

Александр — отец чрезвычайно талантливой 12-летней пианистки Арины Фарбер, которую я с гордостью представлял публике на первом концерте «Вундеркиндов и виртуозов» в июне этого года. Кроме того, он один из активистов кампании по защите бывшего педагога ЦМШ Анатолия Рябова, оправданного судом присяжных по обвинению, выдвинутому Викторией Корнийчук.

alexander-pan-family

Александр Пан с женой Светланой и дочерью Ариной. Фото: Facebook.

Именно из «Дела Рябова» тянутся нити сегодняшних неприятностей Александра Пана. Его обвиняют в нападении на охранника Московского городского суда и нанесении ему физических повреждений. Характер повреждений не совсем ясен — не то поцарапал шею, не то вывихнул палец.

Я узнал о происшествии со слов самого Александра и тех, кто был в здании Мосгорсуда в один из дней слушаний дела Анатолия Рябова, хотя непосредственно сам инцидент, кроме его участников никто, кажется, не видел. Суть в том, что после выхода из зала заседаний одной из свидетельниц обвинения Александр сделал попытку подойти к ней. Зачем — внятно объяснить не мог. Возможно, хотел пристыдить — сторона обвинения действительно не скупилась на свидетельства, которые позже, говоря дипломатическим языком, были опровергнуты. Его возмущение понятно, действие же разумным назвать трудно. Разумеется, охранники, сопровождавшие женщину, не позволили даже приблизиться к ней.

Далее показания начинают разниться, но фактом является то, что два рослых охранника скрутили сопротивлявшегося Александра и оттащили в служебное помещение. Чуть позже, разумеется, отпустили. Подозреваю, что Пан пытался вырваться. Реакция не то чтобы разумная, но естественная — есть люди с фобиями, испытывающие психологическую панику от одной только мысли о физическом контакте с незнакомцем. В процессе борьбы в пользу скрипача ситуация сложиться не могла; я видел позже этих двух рослых охранников — ни пострадавшими, ни даже утомлёнными они не выглядели.

История абсурдна изначально, в такой же абсурд превращается её развитие. Делу был дан ход, заведено уголовное дело, Александр Пан задержан, есть постановление о домашнем аресте до сентября. Группа активистов вступила в фазу активных действий по защите музыканта. Вновь в ходу лозунги «произвол», вновь в качестве источника беды вызвана из забвения фамилия Якупов, тень которого видится в закулисной игре.

Думаю, что дело Пана всё-таки несколько отлично от дела Рябова. Профессор Анатолий Рябов был оклеветан матерью своей ученицы. Он был абсолютно невиновен, его невиновность подтверждена в суде. Александр Пан попал под каток правоохранительной и судебной системы по незначительному, но формально состоятельному поводу.

Позволю небольшое отступление. Пять лет назад случилась ситуация, которую стоит рассказать. Я выехал с заправки на тихой Ботанической улице, повернув налево, в сторону Проспекта Мира. Выехал вслед за другой машиной, но был остановлен проезжавшим мимо патрулём ДПС. Оказалось, что я не заметил знак «Поворот направо» – он был скрыт за листьями деревьев. Ситуацию я объяснил, сотрудник дорожной полиции был вполне корректен, однако разбираться на месте не стал и сделал то, что положено по инструкции — выписал временное удостоверение сроком на неделю, забрав водительское. Через неделю я должен был явиться на административную комиссию. Неприятно, хоть и мелочь.

На административной комиссии мне сказали, что дело рассмотрели и передали в суд. Я опешил — что там было рассматривать, если это вопрос пары сотен рублей штрафа? Оказывается, по формальным признакам моё действие попадало под более существенное наказание, вплоть до лишения прав. Офицер, рассматривавший дело, разобрал его по схеме дорожной развязки, дополнил её перечнем того, какие статьи я нарушил. Меня никто ни о чём не спрашивал. Я был изумлён тем, как дело из пустяка превращается в нечто, что требует посещения суда в качестве обвиняемого. Однако сделать было ничего нельзя, оставалось ждать заседания.

Разумеется, я надеялся на справедливость. Подготовился к речи, был готов всё объяснить, в конце концов, был вправе рассчитывать на снисходительность как человек принципиально законопослушный, ранее не привлекавшийся.

Таких, как я, в тот день было несколько. Судья ничего не выяснял, просто зачитывал готовые решения. Для всех — максимально строгие. Они казались справедливыми — проступки, не в пример моему, были тяжёлыми. Когда же я услышал заключение по своему собственному делу, с изумлением узнал, что моё преступление не менее тяжко. Оказывается, я в условиях «интенсивного движения» совершил «выезд на встречную полосу», создал смертельную опасность другим участникам движения, etc. Решение судьи также было максимальным для этой категории наказания — три месяца лишения прав управления автомобилем.

Я не мог поверить происходящему — нелепости повода, несоразмерности наказания. Если кто-то знает это глухое место и заправку на Ботанической напротив гостиницы — поймёт. Все до одной машины выезжают с неё налево — направо петляющая дорога через пустынное место ведёт в отдалённое Алтуфьево, и никаких знаков, разрешающих разворот, там нет — проверил. Тем не менее, не повезло именно мне.

Зачем я это рассказал? Нужно понимать механизм этой системы. Сотрудник ДПС, остановивший мой БМВ, не был дурным человеком. Он видел, что опасность проступка незначительна, но формально нарушение «тянуло». Отдал на разбор. Офицер из группы разбора руководствовался уже только картой местности и ПДД, где разглядел криминал. Бумаги шли из кабинета в кабинет, из ведомства в ведомство, обрастая солидной «доказательной базой». Судья в принципе не выносит решения о штрафе — не его это уровень. Поэтому «дотянули» и «впаяли».

Думаю, примерно так же было с делом Пана. Охранник был обязан сообщить об инциденте и наверняка написал докладную, которую передали начальнику смены. На словах пожаловался: «Вот же прыткий попался, кажется палец вывихнул, болит». Начальник выписал направление в медпункт. Не исключено, сопротивляясь, Пан действительно что-нибудь потянул или вывихнул — на большее невысокий хрупкий музыкант вряд ли способен. Соответственно, вписали физическое повреждение. Не думаю, что рослый охранник жаловался фельдшеру медпункта на насилие, ну максимум сказал: «да вот, шею расцарапал». Фельдшер спокойно вписал – «расцарапана шея». Расцарапать серьёзно Пан не мог в принципе — хорошо известно, что струнники очень коротко подстригают ногти.

Далее бумаги пошли по кабинетам — служба охраны, следствие, прокуратура, суд. Догадываюсь, что как и в случае со мной (не отрицаю ведь, что нарушение было), несущественный исходный повод превратится в серьёзное преступление — нападение, сопротивление, насилие. Закрутились шестерёнки государственной машины, а вхолостую они не крутятся. Можно говорить сколько угодно о её бесчувственном характере, но вряд ли продуктивно ожидать от от механизма чего-то иного, в данном случае — следовании сухим трактовкам циркуляров. За состраданием нужно идти в церковь, здесь законы другие.

Как поступил я тогда, пять лет назад? Заставил механизм государственной машины работать в своих интересах. Оплатил услуги юриста и подал апелляцию на пересмотр дела. Подготовил доказательную базу — нарисовал схему участка, сделал фото и видеосъёмку. Через два месяца было назначено новое судебное заседание, на котором я внятно и обоснованно представил ситуацию с моим нарушением. Итог — предыдущее решение судьи было отменено. Чтобы сохранить лицо, мне назначили максимально возможный штраф — 500 рублей, который я с удовлетворением заплатил.

Попытка сделать из дела Александра Пана шумную кампанию, демонстрирующую происки врагов Анатолия Рябова, только дискредитирует его и самих защитников. В его основе лежит неразумный поступок самого музыканта, что нужно признать. В этой ситуации нужно не конфликтовать со следствием, а максимально спокойно и корректно сотрудничать — так, чтобы лежащий в основе конфликта ничтожный повод не обрастал призраками и не множил проблемы. «В улыбающееся лицо стрелу не пускают, а заплаканное лицо и пчелы жалят» — говорит японская пословца.

В заключение хочу поблагодарить адвоката Александра Пана Ирину Анатольевну Бирюкову за её работу. Помочь самому музыканту можно (и нужно) деньгами на Яндекс кошелёк № 410011467993285. Семья находящегося под домашним арестом оркестранта находится в стеснённом положении. Напомню, что это семья вундеркинда — Арина Пан талант неординарный, в полном смысле слова.


Новости в этой категории

Зазеркалье — о «русской оккупации» Крыма

Зазеркалье — о «русской оккупации» Крыма

Полностью переформатировать сознание, выдать чёрное за белое, зеркально поменять нравственные полюса — большая, продолжительная, но вполне выполнимая задача. Никогда не мог подумать, что технология «цветных…

Поздравляю всех с успешным Олимпийскими играми в Сочи!

Поздравляю всех с успешным Олимпийскими играми в Сочи!

Впервые в истории мы опередили всех по количеству побед. Мы показали, что можем и строить, и принимать, и побеждать. Теперь у нас есть лучшая в…

На службе технологий манипулирования массовым сознанием

На службе технологий манипулирования массовым сознанием

Опубликовал его некий украинец Олег Леусенко, содержание постов которого носит исключительно односторонний антироссийский характер. В нём мало чего о самой Украине без привязке к России,…